• IMG 9908
  • IMG 9902
  • Vino Duhi
  • Sea
  • IMG 9734
  • IMG 9901
  • IMG 9862
  • 01
  • 02
  • 03
  • 04
  • 05
  • 06
  • 07
  • 08
/ 08




Щастье


— Шатц? — Гилберт осторожно тронул ее за руку. Маргарита вздрогнула от неожиданности, похоже, она выключилась из действительности, потому что последние несколько минут плавала в воспоминаниях, и еще потому что прежде никогда не слышала это обращение вживую, в письмах да, но вот так, голосом… Гилберт дотронулся до ее волос. — Ты со мной или нет? Где ты витаешь? Что с тобой наконец?

— Да, да, прости, задумалась, — она улыбнулась.

Маргарита смотрела на Гилберта и вспоминала, о чем думала все эти шесть месяцев пока они не виделись, что писала ему и что писала о нем. Однажды она решила, что может сделать его героем своей книги — таким ярким, необычным, непривычным и обращающим на себя внимание казался ей этот мужчина. Среди ее московского окружения таких не было. Она захотела его разгадать и потому начала описывать историю их знакомства, их переписки, их затаившихся чувств и всего, что все это время между ними НЕ происходило. Он ей просто был интересен как персонаж, тайну которого так хотелось постичь. И их отношения она расценивала скорее как эксперимент писателя, но не как роман. Ведь виртуальный роман нельзя назвать романом? Он вроде как есть и вроде его нет. Роман, который должен родить роман…

-А почему ты называешь меня “шатц”? Что это значит? — спросила вдруг она. Гилберт ласково посмотрел на нее и улыбнулся.

-Шатц — это мое самое любимое слово. Как “sweet heart” в английском. Так в Германии называют своих возлюбленных, дорогих, очень близких, тех, которых боятся потерять. Шатц — это как сокровище.

Марго вдруг почувствовала жжение в груди, такое предательски знакомое и сейчас совершенно неуместное — еще не хватало расплакаться прямо здесь, вот будет номер. Она быстро опустила глаза, чтобы скрыть подкатившие к свободе слезы. У нее никогда не было ласковых имен, муж не называл ее иначе как по имени, да и то в критических ситуациях, при людях, или когда ему что-то было нужно. Обычно же обращался просто — “ты”. Она не знала, как чувствуют себя “солнышки”, “заи”, “котики”, “малыши”, она часто посмеивалась над теми парами, которые называли так друг друга, но еще чаще хотела оказаться в их шкуре. И вот теперь это трепетное “шатц”, оказавшееся таким ласковым, просто сбило ее с ног, обошло ее, мастерски обыграло, добавило в придуманного ею персонажа новую черту, новую характеристику и новое имя. Шатц, похожее на русское “щастье”… Сокровище. Уххх, класс! Звучит как натянутая струна. От души к душе. Тонкая, крепкая и звонкая. И так хочется на нее ступить без страха, как будто ты опытный канатоходец, довериться ей, открыться, поверить в то, что на другом конце тебя искренне ждут. Что не хотят воспользоваться лишь твоим телом и твоей бесбашенностью, что действительно интересуются твоей историей, твоими чувствами, твоими переживаниями и тем, что происходит у тебя в жизни. Что услышат твои слова, что разглядят твои слезы, что не порвут твои письма, не найдя для них места в своей душе. Но как это знать наверняка, как подстраховаться? Страшно ведь. Не хочется наступить на очередные грабли и улететь в пропасть с большой шишкой на лбу. (О, господи, опять эта дурацкая игра слов, “биг чиз мен” — “человек большая шишка”, а именно так звучал перевод этой фразы с английского, ровно сейчас сидел напротив нее и очень интересовался ее жизнью, вопрос зачем — чтобы помочь или чтобы потоптаться на ее прекрасном теле?)

Марго вдруг вспомнила мужика, которого видела сегодня днем, когда пошла в Ленбаххаус, Музей Кандинского. Он стоял при входе в музей — высокий, накачанный, поджарый. Яркий розовый свитер, надетый на него, подчеркивал… отсутствие головы. Однако нижняя часть тела приковывала к себе гораздо больший взгляд, чем шея, оканчивающаяся мягким срезом, — у мужика, что называется, стоял! И дорогие парусиновые брюки очень хорошо подчеркивали эту выдающуюся не меньше чем на 25 сантиметров часть тела. На сопровождающей скульптуру табличке было написано: “Современный мужчина”, потом имя автора (причем им оказался мужчина, австриец Эрвин Вурм) и материал, из которого мужик был сделан. Она тогда постояла несколько минут возле этого образчика современной скульптуры и сочла его гениальным, просто в точку — все мужики в первую очередь думают одним местом и уже потом, может быть, головой.

Маргарита опять посмотрела на Гилберта, теперь уже имея эту мысль в голове. Разумеется, он очень хочет трахнуть меня, — сказала она сама себе, — и это очень даже хорошо, мне это его желание нравится, я люблю ощущать эту сторону мужского ко мне внимания, но сейчас мне от него нужно не это, мне нужна близость иного рода.

Довериться ему или съесть шесть устриц и забить ими свое наболевшее в дальний угол живота? Марго обвела взглядом ресторан в поисках какого-нибудь знака. Ничего. Потом опять посмотрела на Гилберта, он явно чего-то от нее ждал. Нерешительно улыбнувшись ему, она стала водить глазами по улице, на пятачке которой и была устроена терраса, и вдруг зацепилась взглядом за витрину книжного магазина, расположенного ровно напротив того столика, где они сидели. На самом видном месте, под ярким и призывным плакатом с надписью “Bestseller от автора “Есть. Молиться. Любить”! оранжевым пятном горела книга “Законный брак”.

— Гилберт! — вдруг неожиданно воскликнула Марго. Мужчина за столом удивленно округлил глаза. — Я, — сказал он, улыбнувшись.

Ура. Это был призыв к действию, его-то Марго и искала — напротив нее сидел Гилберт, а знаменитую книгу, продержавшуюся в списке бестселлеров 187 недель и переведенную на 30 языков, написала Элизабет Гилберт, класс, вот это совпадение. Маргарита изобразила победное выражение лица и с легкостью осушила бокал с розовым вином.

— Ты веришь в знаки? — спросила она. Он опять улыбнулся и уверенно кивнул.

— Правда? Ты, такой успешный и влиятельный бизнесмен веришь в знаки?!

Конечно. Что тебя так удивляет?

Мне казалось, что мужики не верят во всю эту дребедень, — Марго посмотрела на Гилберта восхищенными глазами. — Я тоже. Я очень верю в знаки. Знаешь, у моего любимого писателя Кортасара герои ходили по городу и искали красные метки — бумажки, случайные обрывки плакатов, красные нитки, кусочки ткани и прочую фигню. Они таким образом находили подтверждение собственным мыслям и идеям, как будто овеществляли их, материализовывали. А вселенная всегда отвечает тем, кто ищет, она как будто подсказывает путь к ответам. Их нужно просто разглядеть и расслышать.

— Я не знаю парня по имени Кортасар, но я верю в разумные совпадения и в Бога, — сказал Гилберт.

— Я тоже. А я еще верю в другие знаки, знаки препинания и буквы, так что я тебе, пожалуй, напишу про себя, напишу большое и понятное письмо, которое ответит на все твои вопросы.

— Письмо? — Гилберт воодушевился. — Вот это да. Мне давно никто не писал писем, мне нравится эта идея, давай, — довольный он откинулся на спинку кресла. — Но почему ты не хочешь рассказать мне все прямо сейчас? Зачем ждать? Вдруг ты передумаешь писать и я так ничего не узнаю.

— Не передумаю, — ответила Марго, — ты мне нужен. Мы не случайно встретились и зацепились друг за друга. А рассказывать сейчас не буду, потому что история может получиться печальной и я могу неожиданно расплакаться. А я не хочу рыдать на плече у любовника.

-Но мы не любовники, — быстро отреагировал Гилберт.

Маргарита внимательно посмотрела на него, потом накрыла своей ладонью его лежавшую на столе руку. — Кто тебе сказал? Все может очень быстро измениться. Я еще не решила, что с тобой делать, человек большой босс.

Гилберт рассмеялся и нежно взял ее ладонь в свои руки. — Браво, помню тебя такой и люблю. Тогда я заказываю устриц, еще вина и смиренно жду, когда ты разрешишь мне войти. Маргарита удивленно подняла брови. — Войти в твою жизнь, шатц, — уточнил Гилберт. — Ну вообще-то ты уже в игре, но тебе об этом знать пока не стоит, — не сказала Марго.


ЦУГЦВАНГ


Марго улыбнулась, пытаясь поймать за краешек одеяла ускользающую сонную сладость, и открыла глаза — жизнь показалась ей прекрасной. Именно здесь и сейчас ей было хо-ро-шо. В этой маленькой квартирке со смежными комнатами, где жила ее мама и куда она сама сбежала несколько дней назад, оставив на произвол судьбы большой дом и буйного мужа.

Маргарита встала, нашла в прихожей белые кроссовки и убрала их в шкаф. “Не нужны, — подумала она, — во-первых, потому что я куплю себе фиолетовые туфли, а во-вторых потому что теперь у меня есть Лошадь”. Она втянула носом манящий запах новоиспеченных блинчиков, доносящийся из кухни, опять улыбнулась и отправилась в ванную.

-Иди завтракать, душа моя, — крикнула мама из-за прикрытой на кухню двери, — тебе выезжать через полчаса, у тебя самолет уже бьет крыльями, так что поторапливайся.

Еще вчера Марго никуда не собиралась. Стоя перед зеркалом и намазывая толстым слоем мази Траумель большой свежий синяк на подбородке, она собиралась с мыслями, с чувствами, с остатками выносимого в последние годы мозга, с желанием разобраться, что же происходит с ней и с ее комфортным миром. Она искала того, кто сможет хотя бы объяснить, что в ее жизни не так. Она искала участия и поддержки, но кто мог ей их дать? Двум своим единственным подругам она ничего не рассказывала (на хрена им ее проблемы, когда своих хватает), маму жалела и не посвящала в подробности происходящего, психолог (пятый по счету за последние несколько лет) внимательно слушал ее, почти плакал вместе с ней и говорил, что она должна сама себя услышать и принять решение. Крутой совет принять решение, отличный, только какое-на-хер решение может принять человек, которому очень хочется повеситься на дорогой чешской люстре? Единственная ее поддержка пряталась между строк ежедневных и очень откровенных писем, которые она отправляла на другой конец города своему близкому другу, получая в ответ короткие, но очень важные для нее ответы со смайликами в конце. Но на ближайшие две недели эта призрачная связь была потеряна, поскольку получатель отбыл по делам в Лондон.

Явившись в ночи несколько дней назад в это убежище, Марго оккупировала мамину спальню, устроив на раскладном диване рабочий кабинет, где она, закрыв дверь, могла в любой удобный момент усесться писать, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги. Маме ничего объяснять не надо было, она все прекрасно понимала. Много лет зная маргаритиного мужа, она научилась безошибочно определять причины ее визитов — если Марго приезжала к ней с ночевкой, значит опять был скандал, и опять крики, и, не дай бог, синяки. И значит опять она сбегала, иногда в чем была, без вещей, иногда на своей машине и с чемоданом, там уж как получится. И жалела дочь всегда, и переживала очень, и каждый раз, тяжело вздыхая, говорила: “Это никогда не закончится. Уходи от него, пожалуйста”. Маргарита кивала, жалела в свою очередь ее, они долго пили чай и разговаривали, а потом Марго уходила в свою комнату и не могла уснуть не в своей постели.

Неделя была не рабочая и Марго не надо было с утра нестись на Шаболовку в огромный ньюс-рум телевизионного федерального канала, где она работала шеф-редактором, неся ответственность за тексты и съемки 15 молодых и не всегда грамотных журналистов. Она спала до 10, а то и до 11, а потом в отчаянии и растерянности тупо сидела перед пустым экраном ноутбука. Брала «Учебник для женщин, подвергающихся насилию», выписанный с Амазоном из Америки, читала несколько страниц, пытаясь уложить в голове хотя бы несколько фраз, закрывала глаза и ясно чувствовала, что измучена и пуста, что ни на что сейчас не годится, что срочно должна сделать хоть что-нибудь. Только что именно сделать, она не знала.

Тоска и чувство безысходности обездвижили ее, нарушив связи между телом, душой и разумом, как будто посадили ее перед шахматной доской с 4 оставшимися фигурами и принуждали сделать ход, который в любом случае, и она знала это, приведет к ухудшению ее позиции.

Сегодня этот адский жизненный цугцванг (а только этим задиристым словом можно было назвать сложившуюся ситуацию) подсказал самый короткий путь — она отправилась в магазин, купила бутылку любимого Амароне и напилась в одиночку. А потом, глядя пустыми глазами в большие и красные телевизионные рты невест из “Давай поженимся”, вдруг приняла решение. Неожиданное и неочевидное. Она решила просто остановиться. Убрать свои нежные руки с неизменным алым маникюром с поля боя и понаблюдать за собой, просто понаблюдать, понять, что на самом деле она сама хочет, послушать свои внутренности, проникнуть в свои слепые зоны, спросить своих демонов, какого хрена им не живется спокойно. А для этого ей необходимо было перенести свое тело в другие обстоятельства, к другим людям и в другой мир, а значит сбежать немного дальше московского района Строгино, где и жила ее мама.


HEAVEN


В дверь номера постучали.

У Марго остановилось сердце.

Она прекрасно помнила тот случай, когда в прошлом году она вот точно также уехала из дома после очередного скандала и, пожив в тишине и спокойствии несколько дней у свекрови, по случайно пойманному в сети предложению от Аэрофлота улетела за накопленные мили на выходные в Стокгольм. А войдя в холл приморской гостиницы с манящим названием Heaven… разрыдалась. На диване возле ресепшна сидел ее муж, пил белое вино и улыбался. Она стояла посреди огромного холла, не в силах остановить хлынувшие по щекам слезы отчаяния и непонимания того, как это вообще могло случиться, а мир как будто плыл вокруг нее, смеясь, перешептываясь, чокаясь хрустальными бокалами, телефонными звонками,  открывающимися дверьми стеклянных лифтов, учтивыми “чем я могу вам помочь?”. Она едва не упала в обморок и едва сдержала свое тело от того, чтобы развернуться и, бросив чемодан, бежать из этого улыбающегося ада как можно дальше и как можно дольше. Она стояла, не двигаясь,  как будто скованная цепями, выбраться из которых не было совершенно никакой возможности.


НЕ Бэ! Пост об очень важном


Девочек касается особенно.
Нужно тупо делать все, что приходит в голову, просто брать и делать, и не останавливать себя мыслями о том, ЧТО БУДЕТ, если я начну это делать или ЧТО БУДЕТ, если я сделаю это. Эти крово- и действо-останавливающие мысли — суть убийцы. Именно они тормозят процесс действия, останавливают и в итоге убивают любое правильное и будущее. Как только я начинаю рисовать себе картины возмездия, я перестаю двигаться и соображать, я тону в страшной реальности ровно в то время, когда хочу бежать от нее, я обесдвиживаюсь (именно так!), я теряю веру в свои собственные силы и теряю силу веры. Я начинаю рефлексировать прежде, чем сделаю то, что потом потребует рефлексии. А в реальности, как я сейчас понимаю, я просто ищу повод НЕ ДЕЛАТЬ ЭТОГО, и как-будто спасаю себя от будущих ВОЗМОЖНЫХ несчастий, в то же самое время принимая НЫНЕШНИЕ как меньшее зло! Это ли не абсурд?! Это ли не отказ от возможностей? Это ли не побег от радуги на горизонте?.. Получается, что я даже фотографировать ее не смею, потому что боюсь — а вдруг вся эта разноцветная семиглавость лишит мою пленку чувствительности, и я больше НИКОГДА и НИЧЕГО не смогу снимать.
Если сразу расписать себе в уме все ступени страха, то  не сделаешь в этой жизни ничего, даже не начнешь, любой старт будет казаться безнадежным. Поэтому не надо думать, надо просто прыгать в воду и грести. Решение и помощь придут по дороге, обязательно придут. И в итоге результат бесбашенного, но в момент крайне необходимого прыжка, окажется фантастическим — правильным, действенным и очень важным.
Если я буду писать инструкции для женщин, которые хотят научиться НЕ БОЯТЬСЯ, это правило будет одним из первых. И назову я его “НЕ Б…”, что в расшифровке будет звучать как “не бзди”.

Как писать о любви


Представляешь, я каждый день просыпаюсь около пяти. Никогда раньше не просыпалась, а теперь да. Открываю один глаз и смотрю на лежащий на тумбочке телефон. Я желаю увидеть мигание маленькой кнопки в левом углу корпуса, которая кричит, молча кричит (телефон же в режиме без звука), кричит о том, что пришло сообщение. А оно может быть только ОТ ТЕБЯ, потому что другому нормальному человеку не придет в голову посылать поцелуи на другой конец города ранним-ранним утром, вместе с птицами и первыми лучами солнца. И от них на душе так тепло. Не знаю, от чего больше — от лучей или от этих коротких утренних слов. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Господи, как давно мне никто не говорил их. И даже понимая, насколько они скороспелы и тонкошеи, хотя бы оттого, что рождены вдруг, за несколько дней, а не выращены годами, даже тогда я чувствую их чудное действие на весь мой организм и в особенности на мышцы лица — читаю, и глаза закрываются в легком блаженстве, а губы расплываются в улыбке.


Вам письмо

Блог Ангелина МОнич
Я отправилась осваивать Телеграм! По глубокому снегу , думаю, можно еще заехать без травм. Буду писать письма (и очень личные),  делиться историями из жизни обеспеченной женщины, фрагментами своего хулиганского романа и цитатами, пройти мимо которых совершенно не могу. Выкладывать музыку и озвученные отрывки книги.

🌶 «ВАМ ПИСЬМО!» — канал новорожденный, но уже 18+.  Эксперимент писателя — с женским телом, мужским терпением и русским языком.

Подписывайтесь!!! Мне нужна ваша поддержка! Надо бы поскорее набрать мышечной массы. А наглости писать о том, что не принято обсуждать вслух, мне и так хватает 😆 📍Кстати, в ТГ весьма интересно — публика приличная, каналы с массой информации по совершенно разным темам, ну и картинки — не обязательны. А пользоваться как мессенджером гораздо удобнее чем WhatsApp и уж тем более пыльным Viber. Удивляюсь, что еще не вся моя телефонная книга сидит в Телеге. Если хотите, буду рассказывать, чего да как.

Подписывайтесь! https://telegram.me/tochka_Gmail

❣ Люблююююю вааааас!


С Новым годом и Рождеством, друзья!!

Hello book
Просыпаемся, смотрим друг-на-дружьи милые заспанные лица и улыбаемся! Лучшие из проснувшихся — бегут за «чашкой кофе в постель», худшие — вежливо посылают лучших.
✌ А я, писатель, пьющий по утрам чай, объявляю этот вновь родившийся год долгим моментом взаимопонимания и нежности.
❤️ Девиз ближайших 359 дней (шестерых уже пропили) — «я знаю, что никто не может прочитать мои мысли. А потому я не жду этого. Я озвучиваю ЭТО
🌶 Я говорю о том, что мне нравится, а что нет (а не жду, что меня поймут по выражению моего лица). Я целую в тот момент, когда мне хочется (а не в тот, когда остальные не смотрят). Я делаю предложение тогда, когда сильно чувствую, а не по прошествии 9 лет обещаний и тайных встреч (и мне вообще наплевать женщина я в этот момент или мужчина). Я ругаюсь матом, если не нахожу других слов. Я выпиваю бутылку шампанского, если не имею другой эмоциональной еды. И я пишу книгу, если мне многое нужно сказать, а меня постоянно перебивают.
🎄 С Новым стартом, everyone! Шагайте к горизонту. И помните, что, если вы не озвучите свои цели и мысли, вас никто и никогда не услышит. А если и услышит, то поймёт по-своему. А вам нужно совершенно другое, ведь так?
📍 Так что пишите, говорите, звоните, шумите, кричите, с плакатами плывите — у вас впереди целый год. И пока он идёт, можно сделать очень многое. Если нужно — я с вами!

Море писателя

Hello book
Раннее-раннее утро, пятница. Чем не отличное начало для какого-нибудь начала? Поста, главы, проекта, большого дела, путешествия. Я решила начать утренние писательские опыты именно сегодня. Проснулась неожиданно в 5.13. (что со мной случается крайне редко) и давай ворочаться в постели с боку на бок и думать, как бы мне начать. Целый час думала, перекладывая по подушке щеки. Собиралась с мыслями, пытаясь угомонить разыгравшийся в голове беспорядок, не понимая, то ли дальше спать, то ли вставать и писать. А потом вспомнила, как это бывает на море — когда ты знаешь, что сегодня тебе надо много миль пройти, а потому ставишь будильник на 5, выползаешь из каюты наверх, где ещё холодно, и только-только занимается рассвет, ставишь точку на карте, включаешь двигатель, поднимаешь якорь и, плавно обходя спящие по соседству лодки, выходишь из бухты, где провел тихую и звездную ночь. А потом завариваешь себе чай, садишься на нос и плывешь туда, где сейчас так розово и красиво, где из ночи рождаются горы, и сказочно медленно встает солнце. И перед тобой горизонты бескрайние, а под тобой глубина неизмеримая. А тебе хорошо и спокойно, потому что знаешь, что твой путь только начинается, день обещает быть долгим и солнечным, и еще бы хорошо, чтобы ветер поднялся — тогда поставишь ты паруса и похерачишь навстречу приключениям героя. Писатель ты в конце концов или нет?!

ПРО «Маленькую…» и Мою Жизни

my-life
Недавно в комментах к посту одного книжного блогера я подружилась с другим книжным блогером и вскоре отправила ей свою книгу #впоискахточкиGmail
Потом была упомянута в довольно смелой сториз. А после была сражена решением хорошо пишущей и много читающей девушки читать параллельно — мою и «Маленькую жизнь» Янагихары (чтобы отвлекаться).
«Ну жесть», — только и сказала я и стала ждать. ❤️ Сегодня прилетело приятное:
«Читаю твою книгу, и как только начала, тут же перешла на «ты».
Хотела ведь вместе с Маленькой Жизнью читать. Наивная я, думала, это что-то лёгкое.. А оказалось глубоко, с подтекстом.. И про Улыбку и Душу… Ещё раз спасибо за книгу!!! Читаю дальше! И улыбаюсь в предвкушении того, что завтра
предстоит прочитать еще десяток страниц (читаю только когда никого нет!)))» 🙈
= Вот уж не думала я, что моя тайная книга станет тайной книгой еще кого-нибудь.

Исходящее #цитата

Hello book

«Признаюсь. Я переспала с твоим текстом. Он просто уперся в меня, никак не отпускал.

И хорошо, потому что ночью, усыпив чувства, я подобралась близко к идее твоего замысла. Она стоящая. Она — это ты, я, все вокруг. Посмотри — все в костюмах и галстуках, на каблуках, в носках и лифчиках. Все одеты, а значит закрыты. И лишь некоторые из нас когда-нибудь позволят себя раздеть, а значит узнать другими, такими, какие мы есть на самом деле. И те, кому будет позволено раздевать, скорее всего, окажутся людьми посторонними, чужими, людьми на час. Теми, перед кем не будет стыдно за натуральный вид. Который, кстати, мы и сами-то толком не можем описать. От этого бессилия позволить, наверное, мы и несчастливы. Оттого и пылим. Слова, слова, камни, крики, вино. И так до бесконечности. До пустоты. До Рима…»


Связаться с автором

Подружиться

Подписаться

Что ищем?